Контр-Укантропуп
2016-09-11 18:32:05 #
В очко себе подуй, пес
2016-09-11 20:12:42 #
Вот сели, благословясь, браги налили, хватанули по первой, - понеслось... Тут же сразу по второй. Вот в голову стукнуло, забирать стало. Хорошо! Если ржавь
хорошая, забористая, так и не заметишь, что еды-то мало. Наелись, отвалились, - по третьей-четвертой, - это уж и забыли когда было, на десятую переваливаем. Курим, смеемся. Сплетни сплетничаем, чего с кем было друг другу рассказываем, врем. Если бабы в гостях - с бабами заигрываем: щиплем
там, руками хватаем, интересуемся. Песню с притопом хором грянем:
Эх, сыпься, горох,
На двенадцать дорог!
Когда буду помирать,
Тогда буду подбирать!
Ну а потом играть. Вот в поскакалочки игра хорошая, веселая. Значит, так. Правила такие. Свечки потушить, чтоб темно было, сесть-встать где попало, одному на печку забраться. Сидит он там, сидит, да ка-а-ак прыгнет с криком громким, зычным! Ежели на кого из гостей попадет, дак непременно повалит, ушибет, али сустав вывихнет, али еще как пристукнет. Ежели мимо, - дак сам расшибется: голову, али колено, али локоть, а то и ребро переломит: печь, - она ж высокая. Об тубарет в темноте удариться можно, - будь здоров! Об стол лбом. Вот ежели не разбился, опять на печь лезет, а ежели из игры выбыл - другому уже невтерпеж: пустите, теперь я прыгну! Вопли, крики, смех, - право, уписаешься, такая игра чудесная.
А потом свечки зажжем да и смотрим, кто как повредился. Ну, тут, конечно, еще больше хохоту: вот ведь только что был у Зиновия глаз, - ан и нетути! А вон у Гурьяна рука надломивши, плетью висит, какой теперь с него работник?
Конешно, ясное дело, ежели мне кто член какой повредит, урон тулову причинит, это не смешно, это я осерчаю, спору нет. Тут и рассуждать нечего. Но это если мне. А если другому - тогда смешно. А почему? - потому что я - это я, а он - это уж не я, это он. А Прежние говорят: о! ужас! как можно! - а того не понимают, что если бы все по-ихнему было бы, то и смеха, веселья никакого на свете бы не было, а сидели бы все по домам постные и унылые, и ни тебе приключений, ни плясок вприсядку, ни визгу бабьего.
А еще мы в удушилочку играем, и тоже занимательно: подушкой на личико навалишься и душишь, а тот-то, другой, брыкается, вырывается, а вырвется - весь такой красный, вспотевши, и волоса врозь, как у гарпии. Редко кто помирает, народ же у нас сильный, сопротивляется, в мышцах крепость большая, а почему? - потому что работает много, в полях репу садит, каменные горшки долбит, снопы вяжет, деревья на бревна рубит.
хорошая, забористая, так и не заметишь, что еды-то мало. Наелись, отвалились, - по третьей-четвертой, - это уж и забыли когда было, на десятую переваливаем. Курим, смеемся. Сплетни сплетничаем, чего с кем было друг другу рассказываем, врем. Если бабы в гостях - с бабами заигрываем: щиплем
там, руками хватаем, интересуемся. Песню с притопом хором грянем:
Эх, сыпься, горох,
На двенадцать дорог!
Когда буду помирать,
Тогда буду подбирать!
Ну а потом играть. Вот в поскакалочки игра хорошая, веселая. Значит, так. Правила такие. Свечки потушить, чтоб темно было, сесть-встать где попало, одному на печку забраться. Сидит он там, сидит, да ка-а-ак прыгнет с криком громким, зычным! Ежели на кого из гостей попадет, дак непременно повалит, ушибет, али сустав вывихнет, али еще как пристукнет. Ежели мимо, - дак сам расшибется: голову, али колено, али локоть, а то и ребро переломит: печь, - она ж высокая. Об тубарет в темноте удариться можно, - будь здоров! Об стол лбом. Вот ежели не разбился, опять на печь лезет, а ежели из игры выбыл - другому уже невтерпеж: пустите, теперь я прыгну! Вопли, крики, смех, - право, уписаешься, такая игра чудесная.
А потом свечки зажжем да и смотрим, кто как повредился. Ну, тут, конечно, еще больше хохоту: вот ведь только что был у Зиновия глаз, - ан и нетути! А вон у Гурьяна рука надломивши, плетью висит, какой теперь с него работник?
Конешно, ясное дело, ежели мне кто член какой повредит, урон тулову причинит, это не смешно, это я осерчаю, спору нет. Тут и рассуждать нечего. Но это если мне. А если другому - тогда смешно. А почему? - потому что я - это я, а он - это уж не я, это он. А Прежние говорят: о! ужас! как можно! - а того не понимают, что если бы все по-ихнему было бы, то и смеха, веселья никакого на свете бы не было, а сидели бы все по домам постные и унылые, и ни тебе приключений, ни плясок вприсядку, ни визгу бабьего.
А еще мы в удушилочку играем, и тоже занимательно: подушкой на личико навалишься и душишь, а тот-то, другой, брыкается, вырывается, а вырвется - весь такой красный, вспотевши, и волоса врозь, как у гарпии. Редко кто помирает, народ же у нас сильный, сопротивляется, в мышцах крепость большая, а почему? - потому что работает много, в полях репу садит, каменные горшки долбит, снопы вяжет, деревья на бревна рубит.
2016-09-11 22:22:43 #
- Посмотри-ко, Маня, крастная ли у меня песда?
- Да, Дуся, крастная!
- О, это я, значит, на прошлой эсбушке си филиз под цепила.
- Да, Дуся, крастная!
- О, это я, значит, на прошлой эсбушке си филиз под цепила.
2016-09-11 22:23:02 #
Я всегда зналъ чшто избушка - это источник сифилиса и воспитывает хуй знает кого.
То задом повернется то передом. Тьпху!
То задом повернется то передом. Тьпху!
2016-09-11 22:46:14 #
Вёрстка адекватная, я сам её тогда верстал: http://smena-online.ru/stories/vnimanie-molodoi-derevne
А заводская молодёжь, как сейчас помню, по большей части несла в деревню мордобой. Я про это мемуары писал, но как меня расстреляли в 1937-м, так и не дописал.
А заводская молодёжь, как сейчас помню, по большей части несла в деревню мордобой. Я про это мемуары писал, но как меня расстреляли в 1937-м, так и не дописал.
![[1]](https://svalko.org/data/2008_12_05_23_06_344103_1.gif){kind=link}
2016-09-12 00:21:21 #