12. Конструктивный эмпиризм Б. ван Фраассена.
Начало 80-ых годов прошлого века в философии науки ознаменовалось не только появлением серьёзных аргументов против научного реализма, но и возникновением новой альтернативы реалистическому видению науки в лице конструктивного эмпиризма Б. ван Фрассенна [68] Собственную концепцию философии науки в противовес реалистическому видению Б. ван Фраассен называет «конструктивным эмпиризмом» совершенно неслучайно: «Я использую прилагательное «конструктивный» для обозначения моей позиции, которая заключается в том, что научная деятельность представляет собой скорее конструирование, нежели открытие: конструирование моделей, которые должны быть адекватны явлениям, а не открытие истины о ненаблюдаемых вещах» [68, P. 5].
Его философия науки идейно связана с линией эмпиризма в эпистемологии. Так, Б. ван Фраассен опирается на следующий тезис У. Джеймса, считая его «ядром эмпиризма»: «Опыт является легитимным и единственным легитимным источником наших фактуальных мнений» [68]. Но в отличие от логических позитивистов, выступивших продолжателями эмпиризма до Б. ван Фрассенна, последний не стремится перемещать центральные проблемы методологии науки в лингвистическую плоскость и рассматривать научные теории преимущественно как языковые структуры. В центре внимания концепции конструктивного эмпиризма три фундаментальные проблемы методологии науки: 1) проблема эпистемического статуса научных теорий; 2) проблема научного объяснения; 3) проблема вхождения понятия вероятности в состав физической теории.
Концепция Б. ван Фрассенна основывается на разделении эпистемического и прагматического уровней науки. Для этого он адаптирует к науке схему, предложенную Ч. Моррисом для анализа языка, предполагающую выделения синтаксиса, семантики и прагматики. Синтаксическими свойствами научных теорий являются аксиоматизируемость, непротиворечивость и различные виды полноты. Семантические свойства теории определяются решением вопроса об их связи с миром – именно в этом пункте расходятся позиции научного реализма и конструктивного эмпиризма. Вопрос о наличии у теорий прагматических свойств, с точки зрения Б. ван Фраассена, связан с вопросом о возможности формулировать их в контекстуально независимом языке.
В семантическом плане научный реализм и конструктивный эмпиризм расходятся в вопросе о том, что значит принять научную теорию. Реалист выдвигает требование, согласно которому в науке мы должны принимать только истинные теории. Конструктивный эмпирист руководствуется при принятии научной теории менее претенциозным требованием её эмпирической адекватности. Теория является эмпирически адекватной в том случае, если все её наблюдаемые следствия истинны, т.е. фиксируются в наблюдениях. Как видим эмпирическая адекватность ничего не говорит о теоретических утверждениях, о ненаблюдаемых объектах и процессах, что, по мнению Б. ван Фрассенна, устраняет из научного дискурса метафизические компоненты.
Однако принятие научной теории имеет и прагматическое измерение. Вместе с теорией мы принимаем определённые обязательства на развитие связанной с ней исследовательской программы, на применение теории для изучения новых явлений. На первый план в прагматическом измерении выходят неэмпирические критерии оценки теории. Среди них Б. ван Фраассен выделяет математическую элегантность, простоту, способность унифицировать изучаемые явления, но, прежде всего, способность теории объяснять и предсказывать явления. Т.е. чисто эмпирические критерии работают на эпистемическом уровне, а на прагматическом - неэмпирические, это и есть ключевой ход ван Фраассена: то, что говорят реалисты делает теорию привлекательной для принятия с прагматической точки зрения, но ничего не говорит о её истинности.
И в этом пункте происходит принципиальное расхождение между научными реалистами и Б.ван Фраассенном. Для реалиста объяснительный потенциал теории выступает индикатором истинности/приблизительной истинности теории. Б. ван Фраассен имеет серьёзное возражение против подобного статуса научного объяснения. Прагматическое измерение науки существует, потому что научные теории невозможно формулировать в контекстуально независимом языке, что делает теорию зависимой от исследовательской установки, научной традиции и других прагматических факторов. Процедура научного объяснения для него контекстуально зависима в двух аспектах: «(а) язык, в котором осуществляется оценка теории, и особенно термин «объясняет», крайне зависим от контекста; (b) язык использования теорий при объяснении явлений крайне зависим от контекста» [68, P. 91]. Объяснение, убеждён американский философ науки, не есть конструкция из набора суждений, объяснение – это всегда ответ на вопрос «Почему?» (why-question). Этот вопрос всегда возникает в определённом контексте и определяется тремя факторами. Первым фактором является тема, то, о чём вопрошается. Если общую форму вопроса представить как «р?», то «р» будет темой вопроса. Вторым фактором будет выступать контрастный класс, представляющий собой класс, состоящий из темы и альтернативных теме высказываний. Так, например, если вопрос сформулирован как «Почему данное вещество горит жёлтым цветом?», контрастный класс может быть образован множеством высказываний типа «Это вещество горит цветом Х». Третий фактор – это отношение релевантности между темой вопроса и контрастным классом, устанавливающее, что может выступить в качестве объяснения. В нашем примере отношение релевантности будет выполнено, если, например, ответом на поставленный вопрос будет высказывание «В данном веществе присутствует хлорид натрия». Таким образом, вопрос «Почему?» (Q) задаётся следующей тройкой:
Q =  Pk, X, R ,
где Pk – тема, Х = {P1, ...,Pk,...} – контрастный класс, R – отношение релевантности. [68, P. 142-143].
Высказывание А является релевантным Q тогда и только тогда, когда А устанавливает отношение R для пары <Pk, X>. Установление отношения релевантности, однако, не может быть задано однозначно. Например, рассмотрим вопрос «Почему кровь циркулирует в теле?» и два возможных варианта ответа на него:
1) «Потому что биение сердца заставляет кровь двигаться по артериям»;
2) «Чтобы доставить кислород ко всем тканям организма».
У данных высказываний будут разные контрастные классы, но, что более важно, вне контекста постановки вопроса мы не сможем установить отношение релевантности между темой вопроса и контрастным классом [68, P. 141-142]. Вопрос «Почему?» фиксирует некую проблему и всегда задаётся в определённом контексте. Научное объяснение, т.е. ответ на него, также всегда погружено в теоретический контекст.
Согласно Б. ван Фраассену двухчленная схема «наблюдаемые факты – объясняющая теория» не релевантна действительной научной практике, адекватной является трёхчленная схема объяснения «факты – теория – контекст», в котором осуществляется объяснение [68, P. 156].